«Высоцкий – это за любой гранью. Его нельзя называть только шансонье. Для меня в первую очередь это великий поэт. Будущие поколения оценят творчество Высоцкого так же высоко, как сегодня оценивают творчество Александра Сергеевича Пушкина и других великих поэтов»

Гарик Кричевский в представлении не нуждается. Автор знаменитых «Киевлянки», «Осеннего вечера», «Привокзальной» и других шлягеров проживает сегодня в самом сердце Украины, в Киеве, а также в Германии.

Он не особо любит распространяться о себе, так что это интервью – наша настоящая удача. Оно гениально простое, очень близкое к читателям, как и его песни – трогательные и родные.

– Какое определение вы дали бы жанру «шансон»?

– Если мы говорим о нашем шансоне, а не французском, для которого это определение привычней, то тогда – это любая песня со смыслом, то есть песня, где есть какая-то история, которая заставляет вслушиваться в текст.

«Высоцкий – это за любой гранью. Его нельзя называть только шансонье. Для меня в первую очередь это великий поэт. Будущие поколения оценят творчество Высоцкого так же высоко, как сегодня оценивают творчество Александра Сергеевича Пушкина и других великих поэтов»

– Почему шансон так популярен?

– Потому что в нем раскрываются темы, которые очень близки широкой публике. Возьмем ту же криминальную тему (так называемая блатная песня) – она, безусловно, интересна, потому что в ней то, что как бы не дозволено, то, что за кулисами. Людям, конечно же, интересно это послушать.

Если говорить о лирической тематике, то эти песни не так примитивны, как это часто встречается в поп-музыке. Как правило, они более глубокие. По жизни стараюсь ничего не идеализировать, но, на мой взгляд, все самое лучшее и худшее было создано именно в жанре шансона…

– В своих интервью вы часто упоминали, что вашим учителем был Владимир Семенович Высоцкий…

– Высоцкий – это за любой гранью. Его нельзя называть только шансонье. Для меня в первую очередь это великий поэт. Будущие поколения оценят творчество Высоцкого так же высоко, как сегодня оценивают творчество Александра Сергеевича Пушкина и других великих поэтов. Для меня Владимир Семенович больше, чем учитель. Вообще для моего поколения это очень важная персона. И то, что мы сегодня не живем за «железным занавесом», во многом и его заслуга.

– Можно ли ваше творчество отнести строго к жанру «шансон»?

– Извините за нескромность, но я пою исключительно в жанре Гарика Кричевского. Если вы знакомы с тем, что я делал, то там вы найдете абсолютно разные произведения. Впрочем, извините за такое громкое название, как «произведение», скорее всего, обозначим это как «песни».

Так вот, там есть песни, которые, например, легко можно отнести к жанру шансона. А есть песни, которые можно отнести к джазу, латино и даже к поп-музыке. То есть у меня сначала пишется песня, а потом я уже думаю, как она должна звучать и как ее следует обработать. Поэтому, с одной стороны, в этом есть какая-то эклектика, а с другой стороны – кажется, что слушать такой альбом интересней, чем стилистически более сдержанный. Но опять же – это вопрос вкуса.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем детстве и юности. Известно, что вы выросли во Львове в районе, именуемом «Крест».

– Ну да, мои детство и юность прошли в самом красивом для меня городе – во Львове. И как вы совершенно верно отметили, часть своей жизни в этом городе я прожил в районе, который неофициально принято называть «Крест» (так его между собой называла шпана). Может быть, это и наложило отпечаток на часть моего творчества, из–за чего нередко спрашивают: мол, откуда я, человек из интеллигентной семьи, с высшим медицинским образованием, так глубоко и детально знаю улицу.

Да, скорее всего, Крест не был таким криминальным районом, как та же Левандовка, но там жили самые разные представители общества: воры, менты, ученые, музыканты. И вот именно атмосфера полифонии этого района очень серьезно в свое время вдохновила меня на написание песен.

«Извините за нескромность, но я пою исключительно в жанре Гарика Кричевского»

– Назовите песню родом из вашего детства и молодости.

– Когда-то в молодости любил исполнять песню (о которой сейчас, быть может, и не стоит упоминать):

«Я жил тогда на Кресте.

И наяву, а не во сне,

Меня крутили мусора…»

Многие мои песни оттуда. Меня нередко спрашивали, зачем в «Привокзальной» одновременно и представители криминального мира, и участковые инспекторы милиции. Как это так получается: как можно быть и там, и там сразу? Я обычно отвечал, что у нас во дворе, у нас на районе жили разные люди, и все мы как-то уживались, общались между собой. Поэтому, конечно, такие вещи, как Родина в целом, твой дом, твоя улица – очень часто вдохновляют на написание стихов.

– А не могло ли это быть связано с тем фактором, что в 90-е годы многие понятия перемешались, во многих вещах сместились акценты, и порой нельзя было отличить ментов от бандитов?

– Не согласен с такой трактовкой, с тем, что в 90-е годы все перемешалось. Как раз в 90-е годы все было четко и понятно – в отличие от нашего времени, к сожалению. Однако это моя личная точка зрения, и я могу заблуждаться.

Но ведь дело в том, что многие мои песни были написаны значительно раньше. Некоторые из них были сочинены еще в советское время – в период горбачевской перестройки. Просто так получилось, что они были записаны и разошлись по всей территории бывшего Союза только в начале 90-х годов (правда, преимущественно стараниями «пиратов»).

Плюс это стало возможным в принципе, потому что если бы они были изданы в советскую эпоху, то, боюсь, меня ждало бы повторение судьбы Александра Новикова, которому явно не простили альбом с некоторой степенью антисоветскости. По крайней мере, так посчитали его оппоненты, что побудило их подыскать надуманную экономическую причину, чтобы посадить Александра. Так что, считаю, что время для моего старта было выбрано удачно.

– По образованию вы врач. В вашей семье было три поколения врачей. Почему вы решили стать медиком и не жалеете ли о том, что вам пришлось уйти из этой профессии?

– Да, я врач в третьем поколении. Но с учетом того, что моя дочка тоже учится в медицинском институте, получается, что у нас уже не три поколения, а четыре. Хочу сразу сказать, что по жизни я вообще ни о чем не жалею. Считаю это глупостью. Нужно не жалеть о прошлом, а идти в будущее.

Возвращаясь же к моему детству – да, я не представлял себя тогда никем другим. Рос среди белых халатов. И, образно говоря, знал, что в мире существуют два типа людей: люди, которые лечат, и люди, которые болеют. А еще есть музыканты, но, как мне тогда казалось, это не могло быть профессией. У меня даже никаких других желаний не было никогда, и я четко знал чуть ли не с самого раннего детства, что стану врачом.

– Расскажите, пожалуйста, о своем практическом опыте на врачебной стезе.

– После окончания института и интернатуры – всего один год. Но в целом же в медицине был намного дольше. Дело в том, что в институт я поступил не с первого раза, и мне пришлось трудиться санитаром и в психиатрической больнице, и на «скорой помощи». Затем шесть лет учился. Потом была интернатура и год работы врачом.

– Один из критериев популярности – это когда песни начинают исполнять в ресторанах. В одной из телепередач вы рассказали, что впервые услышали ресторанное исполнение песни «Привокзальная» в Одессе на Дерибасовской. Можно подробнее?

– Ну да, так было раньше. Сегодня все поменялось. И уже в редком ресторане есть живая музыка в том понимании, которое было в 70-90-е годы. Тогда это был не ресторан, если в нем не было своего ансамбля, который исполнял популярные песни. И если песня была удачна и любима народом, то она автоматически исполнялась музыкантами данного ресторана. И таки да, вы правы – это был такой критерий популярности для исполнителя.

Действительно, в ресторане – не помню уже, как он назывался (по-моему, находился он на пересечении с улицей Екатерининской), неожиданно для себя услышал, как музыканты очень круто исполняют «Привокзальную». Тогда я понял, что написал по-настоящему удачную песню. Для меня это был своеобразный момент истины и гордости. Ведь до этого я даже в мыслях не мог себе представить, что ресторанные музыканты заиграют мою музыку. В то время это было для меня абсолютной мечтой.

– А почему ушла практика исполнения в ресторанах?

– Дело в том, что советский ресторан – это отдельная культура, которая родилась в определенных условиях, и в мире аналога ей нет. Во-первых, туда было очень сложно попасть. Для начала нужно было дать 10 рублей швейцару, чтобы тебя пустили. Как правило, в зале все столики были заняты. Люди ели, пили, танцевали. И для них играла живая музыка. Это была такая советская особенность.

А сейчас, по прошествии многих лет, после распада Советского Союза, все в принципе становится таким, как это принято в мире. То есть музыка переместилась в клубы, а рестораны стали специализироваться на национальных кухнях. А если в ресторане есть оркестр, то там принято исполнять аутентичную музыку. Если это итальянский ресторан, то это живая итальянская музыка, если мексиканский, то, соответственно, латиноамериканские мелодии. Мир меняется, все меняется.

Но зато на смену такому критерию популярности, как исполнение твоих песен в ресторане, пришел другой: поют ли их в караоке. И если твою песню исполняют и заказывают – несомненно, это и есть сигнал, что она удачная.

Всю свою жизнь Гарик Кричевский находится в состоянии записи новых песен, нового альбома

– А вы сами отслеживаете, какие ваши песни чаще всего исполняют в караоке?

– Специально не отслеживаю, но, конечно, в курсе, какие сейчас чаще исполняются. Мне ведь пишут и хозяева клубов караоке, и производители фонограмм для караоке. Насколько мне известно, большинство моих песен исполняют в караоке до сих пор. А было время, когда они были даже в первой пятерке по популярности на пространстве всего бывшего СССР.

– Вы являетесь автором и исполнителем своих песен. Скажите, как они рождаются: быстро, долго? Нужны ли вам особенные условия?

– Нет какого-то однозначного рецепта. Каждая песня имеет свою историю, свое место, свой импульс, который дает посыл для вдохновения и т. д. Например, есть песни, написанные быстро, чуть ли не за пять минут, и ставшие успешными – а есть такие, которые пишутся годами, и все равно проходят незамеченными. Это все очень по-разному.

У меня, насколько я помню, около двухсот песен. И у каждой своя история, и все они абсолютно разные.

– Расскажите историю хотя бы одной из них.

– Боже мой, таких историй очень и очень много. Про «Киевлянку» говорить не буду, так как раньше очень много рассказывал журналистам о ней, и это уже стало общеизвестным фактом.

О «Привокзальной», которая довольно-таки популярна до сих пор, – можно. Написана она в момент переживания глубочайшей ностальгии. Я тогда находился в Германии и очень скучал по Родине. Перебирал струны, мне хотелось написать песню о моем доме, о моей улице, о друзьях. Получилась в итоге такая себе сублимация противоречивых чувств: ностальгии, любви…

– Почему в начале 90-х годов вами было принято решение о переезде в Германию? Расскажите об опыте жизни в этой стране.

– Это не было каким-то продуманным решением – скорее, спонтанным. Просто в один момент все мои друзья воспользовались появившейся возможностью, когда Восточная Германия объединилась с Западной, когда можно было придумать какую-то историю и получить временное разрешение на проживание в Германии. На тот момент мои друзья не верили, что Советский Союз распадется окончательно. Они все еще боялись, что начавшаяся канитель – временная, и что все вернется на круги своя. Поэтому приняли решение уехать, пока такая возможность существует. Буквально за один день я потерял практически всех своих друзей. И когда они там немножко пообжились, то стали уговаривать приехать к ним. Мол, приезжай, посмотри, как тут у нас вообще. А я до этого не был ни разу ни в одной стране западного мира. Естественно, мне было жутко интересно. Ведь я всегда мечтал увидеть Запад. И когда все-таки приехал, меня уговорили: давай, дескать, мы все же тебя оставим, ведь вся эта история с демократией, перестройкой – временное явление (как тогда казалось). Таким образом я в конце концов и остался.

Об опыте жизни в этой стране вкратце рассказать невозможно. Я не успел там пройти весь путь эмигранта, потому что так совпало, что когда только начал привыкать, понимать эту жизнь, неожиданным образом альбомы, которые были ранее мною записаны, стали вдруг популярными. И меня пригласили на Родину – выступать. Это как раз была киевская фирма, которая занималась гастролями артистов. И вот так я стал жить между двух стран, и буквально с колес становиться профессиональным артистом.

– Что для вас означает понятие «счастье»? Является ли важной его составляющей материальное благополучие?

– Счастье – это относительное здоровье и относительное материальное благополучие. То есть если у тебя есть за что купить еду и ты здоров, то ты уже счастлив. Люди, к сожалению, это понимают только в моменты, когда это теряют. И еще как врач могу еще раз подтвердить, здоровье – это, безусловно, одна из самых главных составляющих счастья.

– В заключение – несколько слов о ваших планах.

– Всю свою жизнь нахожусь в состоянии записи новых песен, нового альбома. Поэтому мои ближайшие творческие планы – закончить новую песню, закончить съемки нового клипа.

– Остался ли еще вопрос, который вы хотели бы задать самому себе? Например, о чем вы сейчас мечтаете?

– О чем я мечтаю в данный момент, сию минуту? О том, чтобы найти поблизости итальянский ресторан с хорошей кухней. (Смеется).

– Ну, тогда приятного аппетита и спасибо за интервью!

– И вам спасибо и всего хорошего!

Автор: Олег Колев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии